Большая игра фильм М. Леонтьева Документальный цикл. 1-

Самоизоляция

[rutube]5f7e30176b4514a6863a95461c8b5d85[/rutube]​

 

Откровения

​

 

Санкции

[rutube]97b7913575f4bc28240069c3bce1763e[/rutube]​

 

Русофобия. Истоки возникновения и современность

Русофобии – не одно столетие. У русофобии богатые традиции, но довольно стандартные логические ходы. По всему видно, что страдающие общим заболеванием Саакашвили и Райс просто не договаривают. Иначе все звучало бы куда прямолинейнее. Например так: "Во всем виновата Россия! Виновата в нашей гражданской войне. Уничтожение России – требование Истории и будущего Европы", - настаивал Рамон Серано Суньер, министр иностранных дел франкистской Испании, 1941 год.

Или так: "Русские – это не народ в общепринятом смысле слова, а сброд, обнаруживающий ярко выраженные животные черты. Это можно с полным основанием отнести как к гражданскому населению, так и к армии", - говорил Йозеф Геббельс в 1942 году.

www.vesti.ru/videosИvid=147764​

 

Новая русофобия Европы

Журналистка британской Guardian Анна Матвеева написала статью, посвященную заболеванию под названием "русофобия", которым вновь страдает Европа.

В качестве примеров Матвеева приводит совершенно обычные, шутки телеведущих: "Ну, вы же русский, вы знаете все о коррупции", "Русский. Чувство юмора отсутствует". Британские детективы вновь охотятся на российских шпионов и олигархов-злодеев. Британский "мультикультурализм", столь трепетно относящийся к чувствам мусульман – подданных короны, совершенно игнорирует тот факт, что у русских тоже бывают чувства.

Матвеева подчеркивает, что против русских в Британии нет ни дискриминации ни предвзятого отношения при личных контактах. Однако, ветераны холодной войны с энтузиазмом занялись воссозданием знакомого, можно сказать родного образа врага, грозно потрясающего ушанкой из далекой Сибири. Бороться с таким врагом гораздо комфортнее и безопаснее, чем с мусульманскими фундаменталистами, которые могут и горло перерезать и метро взорвать.

Русофобия европейской прессы достигла кульминации и получила новое оправдание во время российско-грузинской войны. О фундаментальном факте, положившим начало вооруженному конфликту – обстрел грузинской реактивной артиллерией Цхинвали в большинство западных информационных корпораций сообщили в конце ноября, с удивлением и возмущением по поводу "обманувших доверие грузин".

Европейские либералы, уставшие от очевидной неприспособленности российского электората к нормам западной демократии, с радостью обличают "режим Путина". В экономическом плане русофобская кампания в прессе осложняет бизнес, как продемонстрировали British Petroleum и Shell. В области безопасности и борьбы с терроризмом взаимные подозрения и недоверие только осложняют задачу борьбы с общим врагом – исламским экстремизмом. Кроме того, жесткая милитаристская риторика обеих сторон ставит под сомнение достижения тридцатилетнего процесса разоружения. Европа и Россия, вместо того, чтобы объединить усилия в борьбе с финансовым кризисом, рассматривают возможность увеличения военных бюджетов и находятся на пороге развязывания новой, бесцельной и бессмысленной гонки вооружений.

Матвеева пишет: "Сейчас Россия стоит на распутье. Она должна выбрать между модернизацией и милитаризацией. Она может построить сильные, прагматичные отношения с западом. Или, напротив, она может доставить себе удовольствие, создавая антизападные альянсы. Западным элитам необходимо понять, что стереотипы создают врагов, и что речь идет о том, что необходимо предотвратить новый раздел Европы".

 

Жители Запада неприветливо относятся к бывшим противникам по холодной войне

Граждане крупнейших государств-членов НАТО до сих пор враждебно относятся к лидерам стран, которые были их противниками по холодной войне, сообщает The New York Times, ссылаясь на результаты недавнего опроса жителей США, Великобритании, Франции, Германии, Италии и Испании. "Наибольшую неприязнь у респондентов вызывает Фидель Кастро", - сообщает корреспондент Джон С.Фрид.

Второе место с небольшим отрывом занимает Владимир Путин. "Довольно плохое" или "очень плохое" впечатление на многих представителей Запада производят президент Китая Ху Цзиньтао и президент РФ Дмитрий Медведев. Из западных лидеров негативный рейтинг выше 50% получил лишь премьер-министр Италии Сильвио Берлускони.

"Негативный рейтинг человека часто важнее и прочнее, чем позитивный", - поясняет издание, подчеркивая, что Обаму не одобряют всего 9% респондентов. В этом отношении его опередил лишь Далай-лама, к которому недоброжелательно относятся лишь 7%. Зато негативный рейтинг папы Бенедикта XVI - на уровне Ху и Медведева (42%), отмечает издание.
Источник: The New York Times

 

Зачем ОБСЕ приравнивать коммунизм к нацизмуИ

ОБСЕ сделала в сторону России очередной недружественный жест – на 18-й ежегодной сессии одобрила Вильнюсскую декларацию, состоящую из 28 резолюций, в том числе резолюцию с названием «Воссоединение разделенной Европы», где говорится о том, что между сталинизмом в СССР и нацистским режим в Германии можно поставить знак равенства. В тексте резолюции, в частности, сказано, что «два главных тоталитарных режима, нацизм и сталинизм, принесли геноцид, нарушение прав и свобод человека, военные преступления и преступления против человечности». Документ призывает всех членов ОБСЕ «вместе противостоять любому тоталитарному правлению, какого бы идеологического подтекста оно ни имело» и осуждает «восхваление тоталитарных режимов, включая проведение публичных демонстраций, прославляющих нацистское или сталинистское прошлое».

23 августа, то есть день подписания 70 лет назад пакта Риббентропа–Молотова, предлагается объявить Общеевропейским Днем памяти жертв сталинизма и нацизма во имя сохранения памяти о жертвах массовых депортаций и казней. Документ лоббировали Литва и Словения. Российская делегация, осуждая сравнение режимов Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина, бойкотировала голосование.

ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

Резолюция уже вызвала бурю протестов в России – как со стороны руководства страны и политиков, так и со стороны рядовых граждан (в российской блогосфере ОБСЕ со своей резолюцией уже третий день возглавляет список актуальных тем, обсуждения новостных материалов на интернет-сайтах российских СМИ тоже насчитывают уже тысячи сообщений). Председатель Комитета Госдумы по международным делам Константин Косачев, комментируя резолюцию Парламентской ассамблеи ОБСЕ, сказал, что уже в понедельник с ответным заявлением для Европы выступит Федеральное собрание, возможно даже в такой принятой для чрезвычайных ситуаций форме, как совместное заявление двух палат, и что реакция будет жесткой и оперативной. Первый вице-спикер Думы Олег Морозов заявил, что сравнивать сталинизм с фашизмом просто возмутительно, а лидер КПРФ Геннадий Зюганов заявил, что резолюция – это позорное явление для всей Европы, а попытки поставить СССР на одну доску с фашистской Германией омерзительны по своей сути и разрушительны для самой Европы.

Что так возмущает большинство россиян в этом заявленииИ Вовсе не объявление сталинского режима тоталитарным – уж кто-кто, а граждане России, при всем уважении к ОБСЕ, лучше знают, как их страна жила при Сталине, и иллюзий относительно сталинских репрессий у них нет. Разоблачения европейских соседей им для этого не нужны. Возмущение вызывает откровенное лицемерие – согласно резолюции получается не только приравнивание СССР к фашистской Германии, но и намек, что кроме Германии и СССР, все остальные европейцы были в XX веке «белыми и пушистыми», не имели никакого отношения к началу Второй мировой войны, не нарушали прав человека, не совершали военных преступлений. Складывается такое впечатление, что наши западные соседи прямо-таки со времен крестовых походов руководствуются исключительно декларацией ООН о правах человека, а Гитлера осудили еще в колыбели. Уже упомянутый Константин Косачев обратил внимание, что «наши уважаемые партнеры забывают о том, что тема тоталитаризма значительно шире, что в той же Европе существовали тоталитарные режимы – и в Греции, и в Испании, и в Португалии, и история Европы значительно шире и многообразнее, чем вот это вот постоянное возвращение к теме нацизма и коммунизма».

Предложение объявить 23 августа ежегодным Общеевропейским Днем памяти жертв тоталитаризма в связи с 70-летием заключения пакта Молотова–Риббентропа, отмечаемое в этом году, намекает (уже вполне традиционно) на то, что СССР несет ответственность наравне с Германией за развязывание Второй мировой войны. Кто еще и при каких обстоятельствах подписывал с Гитлером документы и «делил» Европу, ОБСЕ уже не так интересно. Тогда придется обвинить и Англию с Францией – раз они пошли на Мюнхенское соглашение, и отказались подписать предложенный Сталиным англо-франко-советский договор о взаимопомощи. А может быть, Польшу – она ведь принимала участие в разделе ЧехословакииИ

Интересно, что когда альтернативные взгляды на начало Второй мировой войны и роль в этом европейских государств, высказываются, наоборот, в России, это вызывает бурную негативную реакцию. Польский МИД обвинил Москву в попытках фальсификации истории за сюжет в программе «Вести недели» на телеканале «Россия», который, по мнению польской стороны, выставляет Польшу косвенным виновником начала Второй мировой войны. Такой же резонанс вызвала и публикация на сайте Минобороны статьи военного историка Сергея Ковалева, где он выдвинул против Польши аналогичные обвинения.

ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СЛЕПОТА

Любой историк подтвердит, что гитлеровский и сталинский режимы, будучи оба тоталитарными, были принципиально разными. Ничто не мешает осуждать их по отдельности – что уже давно и происходит. Зачем нужны постоянные попытки «скрестить ужа с ежом» и признать и то и другое каким-то единым тоталитаризмомИ Видимо, чтобы всех остальных признать нетоталитарными и исключительно демократичными. Не совершавшими ни геноцидов, ни военных преступлений. Но на совести европейцев в XX веке есть те же колониальные войны, в которых борцы как с нацизмом, так и с коммунизмом проявили себя в самом неприглядном виде. Отношение к населению своих колоний у европейцев было таким, что в день памяти жертв депортаций и репрессий впору вспоминать именно это население. «Я не признаю, что великая несправедливость была совершена по отношению к красным индейцам Америки или черным аборигенам Австралии… потому что более сильная раса, более чистая раса, более мудрая раса, скажем так, пришла и заняла их место», – и это, между прочим, слова не Гитлера, а Уинстона Черчилля, а сам Гитлер высказывал восхищение колониальной политикой Британии. В XX веке от рук европейцев в колониальных войнах и концлагерях погибли миллионы людей по всему миру. История XX века – это история геноцидов и преступлений, которые на совести много у кого. Но осуждение получается какое-то очень избирательное.

Так, Европарламент признал украинский Голодомор «ужасным преступлением против человечества и украинского народа», во время которого нарушались права и свободы граждан. Но почему-то никто не призывает к ответу Великобританию за Бенгальский «голодомор» – голод, возникший, несмотря на достаточное количество продовольствия, в результате экспортной политики британских властей в Индии в 1943 году и унесший более 2 млн жизней. А ведь по мнению некоторых историков, британское правительство специально не боролось с голодом, чтобы «наказать» население Индии за массовые протесты и поддержку политических движений за независимость.

Подобная «избирательность» имеет последствием подрыв доверия к тем эпизодам прошлого, которые настойчиво лоббируют в общественном сознании. «Если вы видите сегодня молодых людей с портретами Сталина на майках, винить в этом надо не стариков, защищающих ценности своей молодости, а либеральных пропагандистов и агитаторов, превративших историю ГУЛАГа в пошлый «ужастик», – пишет Борис Кагарлицкий. Чем больше ОБСЕ будет «педалировать» борьбу со сталинизмом, тем больше поклонников генералиссимуса среди россиян в итоге может получить.

 

ИСТОРИЯ КАК ОРУЖИЕ

История как набор фактов профессионально интересует сегодня лишь историков (которые, кстати говоря, в любой стране мира склонны к взвешенной оценке этих фактов). А та «история», которая выплескивается на рядовых граждан со страниц СМИ и различных резолюций, – это уже давно пропагандистский инструмент, который так же прекрасно работает в современных демократических условиях, как и при осуждаемых тоталитарных. XX век в Европе – период настолько сложный, что даже профессиональные историки порой не имеют однозначных взглядов на те или иные его эпизоды. Среднестатистический европеец или россиянин сегодня тем более не обладает таким же объемом исторической информации, как профессионал – особенно если требовать знания не только «конъюнктурно» окрашенных сведений из школьных учебников, а знакомства с реальными архивными документами. Поэтому для населения изучение истории успешно заменяется медийными вбросами, которые должны фиксировать определенные исторические стереотипы. Исторические «поп-месседжи», соответственно, нужны уже совсем не в образовательных целях, а для формирования общественного мнения относительно нынешней повестки дня.

Историческая тематика – крайне благодарный материал для информационных войн, поскольку «цепляет» респондента, ассоциируясь с его личным отношением к истории, с отношением к родителям и прошлому своей семьи. ОБСЕ призывает избавиться от «структур и моделей поведения, нацеленных на то, чтобы приукрасить историю», и запрещает восхвалять тоталитарные режимы – вероятно, отвечая таким образом на создание президентом Дмитрием Медведевым комиссии по борьбе с фальсификациями истории и подготовку закона о запрете отрицания победы в Великой Отечественной войне. В переводе на язык человеческих эмоций заявление ОБСЕ звучит как: «Твой дед, воевавший с фашистами, ничем не лучше них, а если ты с этим не согласен – в наших цивилизованных европейских рядах тебе нечего делать». Ответная реакция тоже вполне понятна и выражается, скорее всего, нецензурными словами. Итог: в глазах Европы русские – это дикари, не готовые признать преступления сталинизма, в глазах русских Европа – неблагодарные предатели, которых Сталин зря освобождал от Гитлера, еще теперь нам парад победы запретить хотят.

В то время как Россия и Европа должны строить взаимовыгодные добрососедские отношения, особенно в нынешней экономической ситуации кризиса, подобные информационные провокации выглядят откровенным саботажем этого строительства. Резолюция ставит под вопрос и запланированное участие 1 сентября премьера России Владимира Путина в торжественных мероприятиях в Польше по поводу годовщины начала Второй мировой войны. Кстати говоря, резолюция появилась подозрительно «кстати» – накануне визита Барака Обамы в Москву.

РАСПРОДАЖА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ

Откуда берется идея, что в России оправдываются преступления сталинской эпохи, вообще непонятно – их уже неоднократно осудили, как в СССР, так и в России, и власти, и сами россияне, и даже главные российские «сталинисты» – компартия признает трагические ошибки и злоупотребления сталинского режима, стоившие жизни тысячам советских людей. Собственно, вовсе не Европа – главная жертва этих репрессий, а советский народ. В чем же делоИ В деньгах. Принятая резолюция позволяет восточноевропейским государствам потребовать компенсацию ущерба «от советской оккупации». Латвия, например, недавно подсчитала, что убытки, которые она понесла от пребывания в составе СССР, составили 18,5 млрд долларов. Неужели деньги важнее национальной гордостиИ Ведь если принять во внимание такие пункты резолюции, как «просит также правительства и парламенты государств-участников полностью избавиться от всех структур и моделей поведения, в основу которых было изначально заложено нарушение прав человека» и «выражает глубокую обеспокоенность по поводу восхваления тоталитарных режимов, включая проведение публичных демонстраций в ознаменование нацистского или сталинистского прошлого, а также возможного распространения и укрепления различных экстремистских движений и групп, включая неонацистов и скинхедов», прибалтийским государствам придется свернуть шествия СС-овских ветеранов и уравнять в правах «неграждан». Но вряд ли они сами собираются соблюдать лоббируемую ими же декларацию – так надо ли обращать на нее внимание остальнымИ

Черчилль, обращаясь в 1937 году к Палате Общин, заявлял «Я не буду притворяться, что если бы мне пришлось выбирать между коммунизмом и нацизмом, я выбрал бы коммунизм» (I will not pretend that, if I had to choose between communism and nazism, I would choose communism). Вектор пересмотра итогов Второй мировой войны, похоже, направлен в том же направлении. Сегодня нам объявляют, что нацизм и коммунизм – одно и то же, а завтра ненавязчиво начнут намекать, что коммунизм даже хуже – собственно, кое-где этим уже занимаются. Поскольку Россия от своего советского прошлого, при всем критическом взгляде на него, отказываться не планирует, образ «империи зла» для нее уже приготовлен.

Вместо того чтобы прилагать все силы к построению будущего, где ужасным преступлениям и жестокостям XX столетия больше не будет места, нам вновь и вновь предлагается погружаться в смакование самых тяжелых и темных страниц истории, что неизбежно влечет за собой только новое отчуждение и новые конфликты в будущем – пока, к счастью, только в информационном поле. Из тоталитаризма, вместо его последовательного академического изучения, делается фетиш и разменная монета для промывки мозгов – нисколько не опасаясь обратного эффекта. Очень жаль, что трагическое прошлое Европы и России изо всех сил пытаются «гальванизировать» и превратить в медийного «зомби» для манипуляций сознанием европейцев и россиян.

Маринэ Восканян

 

Европейские парламентарии пересматривают итоги Второй мировой войны

Резолюция была принята в качестве поддержки инициативы Европейского парламента, предложившего объявить 23 августа Днем памяти жертв нацизма и сталинизма. В этот день, как известно, в 1939 году был подписан пакт Молотова–Риббентропа, фактически разделивший сферы влияния Германии и СССР в Европе. Его следствием стало присоединение балтийских государств к СССР, вхождение Западной Украины и Западной Белоруссии в состав советской Украины и советской Белоруссии и создание еще одного государства в Европе советской Молдавии. Стал ли этот пакт поводом для начала Второй мировой войны, вопрос спорный даже для историков. Не случайно, что в России, как сообщает немецкая радиостанция Deutsche Welle, эту резолюцию одобрила только правозащитная организация «Мемориал». Ее глава историк и правозащитник Арсений Рогинский призвал Россию поддержать принятую Парламентской ассамблеей ОБСЕ резолюцию.

На протяжении всей своей сознательной жизни я читаю различные исторические версии событий 70-летней давности. Несомненно, между сталинизмом (который не надо путать с теорией коммунизма) и нацизмом имеются известные общие черты. Однако в тот период времени в Европе существовали и другие диктатуры, деятельность которых сопровождалась также массированными нарушениями прав человека, концлагерями и экспансией в другие страны. В этой связи достаточно упомянуть итальянского Муссолини, испанского Франко, австрийский режим Дольфуса, авторитарный режим литовского Сметоны. Этот список можно продолжить. Может быть, логичнее было бы установить общеевропейский антидиктаторский день. Ведь дело не в объеме нарушений прав человека, а в самом их факте.

В принципе проблему начала Второй мировой войны надо искать в Версальском договоре 1918 года, в подписании которого советская Россия не участвовала. И политику аннексий Германия начала с оккупации отторгнутых у нее в результате этого договора территорий. В прошлом году исполнилось 70 лет со дня подписания Мюнхенского соглашения. Его суть сводилась к тому, что Англия и Франция признали за Германией право присоединить к себе Судетскую область Чехословакии, где со времен Австро-Венгерской империи большинство населения составляли этнические немцы. С точки зрения многих историков, это явилось ключевым моментом канализации гитлеровской агрессии на восток и последующего нападения на Польшу 1 сентября 1939 года. Ведь повод был тот же – воссоединение населенных этническими немцами территорий и обеспечение доступа к ним.

Однако в данном конкретном случае резолюции парламентариев ОБСЕ, с моей точки зрения, более важным для современного политического мира является оценка последствий принятых решений. Ведь благодаря Европарламенту и ОБСЕ запущена цепная реакция действий, фактически пересматривающих итоги послевоенного переустройства Европы и переоценивающих моральную сторону событий 1941–1945 годов. Балтийские государства именно на основании этой логики предъявляют России как правопреемнице СССР территориальные претензии и готовят иски за годы «оккупации». Об этом часто пишут европейские массмедиа. Но почему-то они умалчивают о том, что Польша должна по этой логике предъявить территориальные, а может быть, и финансовые претензии и к Украине, и к Белоруссии, Румыния потребовать возврата ей отошедших в 1940 году к Украине территорий, а члена ООН Молдавию следовало бы упразднить. А Германия должна была бы, по идее, потребовать возврата Восточной Пруссии, разделенной, как известно, между Польшей, Литвой и Россией. С моральной точки зрения все европейские памятники павшим советским солдатам – освободителям Европы надо закрыть, а празднование Дня Победы отменить, как это, впрочем, и происходит в балтийских государствах при попустительстве того же Европарламента.

Вопрос же на самом деле заключается в том, что так радикально историю переписать нельзя и жертвы, которые понес Советский Союз в борьбе с нацизмом, очевидны. Как очевидно и то, что без этого вклада не было бы ни сегодняшнего Европарламента, ни ОБСЕ, а скорее всего и этих депутатов, принимающих подобные резолюции. Под этим углом зрения мне лично становится более понятным решение президента Медведева об учреждении Комиссии при президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Историю на самотек пускать сегодня опасно и по внешнеполитическим соображениям.

Олег Николаевич Никифоров - ответственный редактор "НГ-энергии".

 

ЕС не в силах нас полюбить...

«Новые европейцы» пытаются пересмотреть сложившуюся в Европе «культуру воспоминаний» о Второй мировой войне, а заодно и свои взгляды на Россию.

Скорее всего, опять, как и в предыдущий юбилей пять лет назад, выльется поток своеобразных интерпретаций, обусловленных чаще всего не стремлением к исторической объективности, а текущими политическими интересами.

Из Прибалтики, наверняка, снова раздадутся неприятные для «старой Европы» требования уравнять по степени преступности Холокост и Гулаг, поляки изобразят себя тройными жертвами – гитлеризма, советской окупации и «ялтинизма» (под этим термином они подразумевают «предательство» Запада, поделившего в Ялте со Сталиным сферы влияния и отдавшего страдалицу-Польшу на «растерзание» Советам).

Работа исторической мысли идет и в «старой Европе» - немцы все активнее вспоминают о своих штатских жертвах: о депортированном из Восточной Европы мирном населении, о беженцах, погибших в разбомбленном англо-американской авиацией Дрездене.

Каждое из воспоминаний, культивируемое в той или иной европейской стране – отдельная тема. Как влияют эти разнообразные, часто противоречащие друг другу установки на процессы формирования европейского единства, о котором так много рассуждают в «пост-лиссабонской» ЕвропеИ

Отношения между некоторыми странами расширившегося ЕС отягощены пока еще не преодоленным историческим прошлым.

Выросшие из нехорошего исторического опыта конструкты так стабильны, что неизбежно влияют на концептуализацию внешних политик. В качестве примера может быть названа Польша. Недоверие и (более или менее скрытая) неприязнь как к «восточному» так и к «западному» большому соседу подспудно определяет политическое поведение этой страны. Ее ориентация на США в ходе иракского кризиса в 2002 г. и фактическое согласие с обозначениями «новая» и «старая Европа» показали, что членство в ЕС не повлияло пока на ее мышление.

Пресловутая дружба Франции и Германии, считавшаяся «двигателем европейской интеграции» не устранила горьких воспоминаний немецких эльзасцев об ассимиляторской франкофонной политике первых послевоенных лет, в Италии снова и снова припоминают немцам зверства эсэсовских дивизий и т.д. После же поспешного принятия в Евросоюз новых членов этих конфликтных потенциалов стало еще больше.

Бывают и серьезные, выходящие на уровень государственной политики, ассиметрии взаимного восприятия, такие как, например, у Германии и Польши, обусловленные историческими конструктами, естественно, отстающими от реалий современной политики.

Отношение к России членов Евросоюза определяется «общеевропейской идентичностью», различными позициями этих стран в Евросоюзе, различным историческим опытом в отношениях с нашей страной и, наконец, опытом отношений друг с другом.

Анализ стратегических документов ЕС, тематизирующих сотрудничество с Россией показывает, что официальное «общеевропейское» восприятие России носит чисто нормативный характер. На первом плане стоят либеральные ценности западного общества, считающиеся универсальными: права человека, демократия, правовое государство, рыночное хозяйство. В документах, созданных ЕС в 90-е годы, центральное место занимала демократизация России.

В мировом политическом процессе ЕС видел себя «гарантом демократии», причем не таким грубым и нахрапистым, как США, а мирным, просвещенным, цивилизующим всю систему международных отношений.

Оправдывая реально-политическую беззубость ЕС, теоретики европейской интеграции создали концепцию «нормативной силы» («normative power»), утверждая, что ЕС уже обладает собственной внешнеполитической культурой, стоящей, якобы, на порядок выше внешнеполитических культур его членов.

Хотя превосходство такой культуры над политическими культурами старых европейских демократий более чем сомнительно. Она объясняет тон многих официальных документов ЕС по отношению к России. Минимальный консенсус, объединяющий всех членов ЕС, как старых, так и новых, в вопросах отношений с Россией – ценностный. Все члены ЕС официально желают себе «демократической России», уверяя, что такая Россия непременно будет «естественным партнером Европы».

Второе, что их объединяет – это подспудное, не артикулируемое (по причине своей иррациональности) открытым текстом, но, тем не менее, непреодолимо сильное убеждение, что Россия никогда не будет такой демократической, как нужно, а если даже и будет, то стратегическим партнером для Европы все равно не станет. Либо она ослабнет и превратится в очаг нестабильности, либо окрепнет и станет очагом угрозы. Этот образ страны, от которой всегда, в каком бы положении она не находилась, будет исходить угроза для Европы, по сей день определяет восприятие России.

Он, если хотите, составная часть современной европейской идентичности. И хотя объединенная в экономический (и стремящаяся к политическому) Союз Европа еще толком не определилась, что она такое и где ее пределы, она четко знает, что Россия к ней принадлежать не может. С нами можно сотрудничать экономически, но политически лучше всего держать на расстоянии.

Казалось бы, прозападный курс и антикоммунизм ельцинского режима начала 90-х годов должен был положить конец конфронтации с европейскими демократиями. Однако восприятие России Европой тех лет, Европой, стремящейся как можно скорее заполнить политический и военный вакуум на Востоке, продемонстрировало очевидное: эпоха конфронтации блоков определялась не конфликтами идеологий, а геополитическими расчетами.

Несмотря на открытость западным демократизаторам, Россию в начале 90-х воспринимали скорее как ослабленный СССР, в то время как остальные государства постсоветского пространства - как стремящихся в Европу жертв вековой русской экспансии.

Если ельцинские политики праздновали «независимость России», то Европа, как часть Запада, праздновала свою «победу в холодной войне с русскими». В то же время, политики европейских стран усиленно стращали всех грядущим и неизбежным «распадом России». Реальные геополитические интересы Евросоюза мотивировались угрозой со стороны России, которая «до сих пор еще слишком велика» и слишком «непредсказуема». «Русским предстоит еще очень много учиться», «им предстоит понять», им «надо показать» и «четко разъяснить» - эти и подобные назидательные формулировки определяли тон «победителей в холодной войне» по отношению к «побежденным», в то время, как в России на уровне СМИ в те годы господствовало ещё убеждение, что конец СССР был результатом народного волеизъявления и явился триумфом демократии. В полной мере перенос старого восприятия на новую «демократизирующуюся» Россию проявился в реакциях Европы на ввод российских федеральных войск в Чечню в декабре 1994 г. Вплоть до 11.9.2001 чеченские бойцы террористических подразделений именовались в европейских изданиях, особенно в немецких, «борцами за свободу».

Между тем, во внутриполитическом дискурсе тех европейских стран, которые имели в России свои экономические интересы, рассуждения о необходимости демократизации России уже к середине 90-х годов шли рука об руку с тихой убежденностью, что эта демократизация не удалась и на очереди – политика реальных интересов. Например, в те годы Германское общество внешней политики возило по стране генерала Лебедя, которым отвечал расхожим представлениям немцев о лидере, способном стабилизировать Россию.

Сегодня практически все спорные аспекты двусторонних отношений стран Евросоюза между собой и Россией, в той или иной мере, пересекаются. Для отношений между Германией и Польшей, например, после вступления Польши в Евросоюз была характерна асимметрия взаимных восприятий – в том числе и в вопросе о том, как соседняя страна относится к России. Польша при каждом политическом шаге, который Германия предпринимала по отношению к России, минуя Польшу, обвиняла ее в унилатерализме – Германию же раздражали претензии Польши на европейское лидерство в вопросах посредничества между Россией и Евросоюзом. Польша опасалась возрождения «особых отношений» между Россией и Германией, которые для Польши всегда кончались нехорошо, Германия же, являясь одной из важнейших стран «европейского ядра», возрождения «особых отношений» с Россией представить себе не могла. Польша охотно видит себя в роли исторической жертвы, «зажатой» между двумя могучими соседями с Востока и Запада. Помня о своей былой европейской славе и стремясь представить себя форпостом Европы на Востоке, она не готова к пересмотру исторически выросших конструктов.

Как никакое другое европейское государство, Польша живет своим историческим прошлым и поэтому крайне болезненно относится к любым политическим шагам, которые могут поставить под вопрос ее сложившийся исторический имидж.

Поэтому такое сопротивление встречают с ее стороны призывы немецких историков не умалчивать о сотрудничестве поляков с гитлеровцами, о польском антисемитизме, о преступлениях против мирного немецкого населения в период депортации. В то же время, она с удовольствием и при каждом удобном случае уязвляет Германию ее историческим прошлым, вызывая в немцах злость и непонимание, поскольку в ФРГ с конца 80-х выработалось определенное отношение к Польше, как к стране, стремящейся в Европу, зависящей от помощи Германии и поставляющей в нее дешевую рабочую силу. Державные амбиции этой страны в рамках ЕС явились для немцев откровением и нередко интерпретировались как «неблагодарность».

Исторические претензии Польша питает и к России. Она убеждена, что Россия недостаточно покаялась в причиненных Польше злодеяниях. Причем российское покаяние на общественном уровне полякам не интересно, им нужно покаяние официальное, из которого могут быть извлечены политически-правовые и экономические следствия. Впрочем, с Россией – в отличие от ФРГ – Польша переходит на язык реальной политики.

Казалось бы, Советский Союз – официальная причина неприязни для Запада - ушел в прошлое, Россия вернулась в капиталистическую семью, российский капитал переплёлся с западным.

 

Тем не менее, каждый «проблематичный» с точки зрения Запада случай вызывает в СМИ европейских стран волну невыразимой антипатии к России.

Иногда под ней можно разглядеть мышление в категориях реальной, т.е. свободной от всяческой идеологической шелухи, геополитики: «членство Грузии и Украины в НАТО необходимо, чтобы вырвать их из русских когтей» или: «Без Украины Россия – обычное национальное государство, с Украиной – непобедимая империя». Однако в некоторых публикациях эта антипатия просто не поддается логическому восприятию. «Новые европейцы» из Прибалтики принесли с собой в Европу не только толерантное отношение к пособникам нацизма, но и неприязнь к России. «Очевидно, страх балтийских стран перед Россией сильнее их доверия к Евросоюзу», - комментировали европейские наблюдатели.

Да и в серьезных государствах «старой Европы», таких как Германия, снова и снова проявляется антироссийский иррационализм. Так, по мере проникновения в Германию российского капитала в политике и прессе зазвучали предостерегающие голоса «экспертов», якобы из морально-политических соображений призывавших Германию к осторожности. В 2007 г. в консервативных кругах (ХДС) говорили о «русских капиталистах», действующих «по заданию Кремля» и требовали протекционистских мер в вопросах «защиты» жизненно важных сфер экономики от экспансии русского капитала. В немецких предпринимательских кругах, сотрудничающих с Россией, тема, разумеется, популярностью не пользовалась. Требования сотрудничать не с официальной, а с «правильной Россией», уважать российского капиталиста только в том случае, если он – противник российского президента (как Ходорковский) и оказывать на Россию постоянное давление в вопросах демократии и прав человека, высказывались преимущественно на общественном уровне.

В немецком политическом и научном дискурсе возник и быстро распространился уничижительный термин «Russlandversteher», т.е. «понимающие Россию», или, буквально «руссопониматели». Ученые и политики, отождествлявшие Запад с трансатлантической идеей и воспринимавшие Россию как угрозу Европе, обозначали этим термином тех своих коллег, которые в той или иной мере высказывали понимание по отношению к позициям России в ряде важных вопросов мировой политики, например, в вопросах Косово или же возможного расширения НАТО на страны «ближнего зарубежья». Термин оживал при каждом «подходящем» случае, в последний раз – в ходе военного конфликта России с Грузией осенью 2008 г. Любой коллега, причисленный к «руссопонимателям» автоматически считался необъективным и политически не релевантным. Причем, речь шла отнюдь не об апологетах российских позиций (таких, кроме Александра Рара и не было), а об ученых, журналистах, позволивших себе немножко отклониться от общепринятого назидательного тона и указать, что многие из упреков России по отношению к Западу имеют под собой реальную основу. Нередко трансатлантисты намекали, что «руссопониматели» куплены российским капиталом. А известный политолог Клаус Леггеви, призвавший Запад – в связи с военным конфликтом России и Грузии осенью 2008 г. – к единству «против России», представляющей «угрозу для Европы», считает, что они – специфически германское явление, обусловленное тяжким историческим наследием этой страны. По его мнению, немцы должны эмансипироваться от своего «русопонимательства» – во имя единства Запада.

В европейских СМИ подобные теоретики не устают указывать на «деструктивную роль России» в мировых структурах и призывают Европу искать альтернативные источники энергии, чтобы не допустить зависимости от России.

Они видят в России «автократию с государственно-олигархическим капитализмом и неоимпериальной внешней политикой, определяемой постсоветскими фантомами» и требуют от Евросоюза более быстрых реакций, ибо в ином случае «Восточная Европа будет склоняться к особым отношениям с США». Сама же Восточная Европа пугает «старую Европу» ужасами грядущей русской империи «до границ баварского леса» и призывает Евросоюз к скорейшей консолидации, причем, в первую очередь, к военной.

Однако среди молодежи позиции различны. Например, молодая сотрудница упомянутого Клауса Леггеви, возмущенная тоном его статьи о России, писала о нем и ему подобных: "Мое поколение - достаточно стабильное, чтобы не высиживать "теории заговоров" - считает, что для того, чтобы составить объективное мнение о современных конфликтах нам не нужно быть ни "понимателями" России, ни ее ненавистниками"

В самом же Евросоюзе, судя по всему, доминирует реалистический взгляд на вещи. Поэтому формирование единой европейской энергетической стратегии станет, по мнению нынешних европейских стратегов, важнейшим фактором дальнейшей европейской интеграции, облегчающим консолидацию во внешнеполитических вопросах, в частности, в отношениях с Россией.

Углубление политической интеграции, предусмотренное Лиссабонским договором, предполагает постепенное превращение ЕС в единый субъект внешней политики. Европа должна противостоять вызовам глобализации, а этого – по мнению европейских стратегов – можно достичь лишь, если экономическая интеграция будет идти рука об руку с интенсивной политической консолидацией.

Уже более 15 лет Евросоюз находится в перманентном процессе расширения и консолидации, буквально разрываясь между геополитическими амбициями, требующими присоединения новых территорий, и политическими реалиями, требующими единства.

Европа хочет быть глобальным актором. Необходимое условие глобальной дееспособности – единая внешняя политика. Условием же истинно единой внешней политики является единая идентичность, причем не только политическая, но и культурная, позволяющая развивать функционирующие единые институты. Без этого «единая» внешняя политика останется обычным внешнеполитическим консенсусом государств-членов ЕС, «межгосударственным» делом, допускающим и внешнеполитические «расколы», и сепаратные союзы отдельных членов ЕС как друг с другом, так и с иными государствами.

Концептуализация общеевропейской стратегии по отношению к России и ее соотношение с реальной политикой стран-членов ЕС – конкретный пример слабости «общеевропейской идентичности», базирующейся пока что лишь на минимальнейшем ценностном консенсусе.

Дефицитов в развитии европейского процесса накопилось достаточно и они должны быть преодолены прежде, чем Евросоюз решится на дальнейший территориальный скачок. Ибо в случае вступления в него, например, Турции он приобретет не только беспокойную внешнюю границу и интересное соседство с Ираном, но и ряд новых внутренних конфликтных потенциалов. Скорее всего, после этого ему придется надолго забыть о дальнейшей политической консолидации, о вожделенном брюссельскими еврократами «союзном государстве Европы», о действительно «единой» внешней политике – и вернуться к тому, с чего он начинался: к сообществу стран общего рынка. А общий рынок может обойтись и без общих воспоминаний.

Автор Светлана Погорельская Источник stoletie

 

Тридцатилетняя война ХХ века

http://www.rus-obr.ru/idea/6514

http://www.rus-obr.ru/idea/6539

 

Тайны секретных протоколов

[rutube]ea0394ca865a5ab0074cca0020666e9a[/rutube]​

 

Березовский. Фильм-расследование Андрея Кондрашова

Борис Березовский скрывается в психиатрической клинике Израиля. Чего боится олигархИ После того, как миллиардер обанкротился, впервые заговорили его бывшие "коллеги". Зачем Березовский готовился взорвать Виктора Ющенко перед выборами президента Украины, куда пропал Иван Рыбкин в канун президентских выборов в РоссииИ Впервые украинские спецслужбы открывают сейф с документами под грифом "Совершенно секретно". Обо всем этом - документальный фильм-расследование Андрея Кондрашова "Березовский".

 

Вальтер Литвиненко. Отработанный материал...

[vesti]395224[/vesti]

...Владимир Владимирович, если вы смотрите эту передачу, я прошу у вас прощения за всю ту клевету, что я произнёс и написал в отношении вас, за всю ненависть, что я к вам испытывал. Если бы я знал, что мой сын работал на британскую разведку, я бы не говорил о его смерти. Его просто могли застрелить, как двойного агента. Предателей нужно стрелять! Чего ещё добавитьИ!
Столь резкая смена убеждений, по словам Вальтера, произошла, когда вдова его сына Марина Литвиненко рассказала британским СМИ о том, что её покойный супруг работал на МИ-6. Дальнейшие подробности всплыли, когда британская газета провела собственное расследование...

http://russian.rt.com/inotv/s/conte...RAChEVA-LITVINENKO-RT_2012-02-02_19_17_23.mp4

 

Программа «Стратегия»

 

Новая холодная война

По мнению известного американского политолога, профессора Принстонского и Колумбийского университетов Стивена Коэна, США погружаются в новую холодную войну с Россией.
[rutv]67739[/rutv]

 

Литвиненко был британским агентом

Британская разведка заплатила Александру Литвиненко 90 тысяч фунтов (135 тысяч долларов) за сотрудничество после его переезда в Великобританию. Об этом заявила его вдова британской полиции, расследовавшей дело о смерти Литвиненко от отравления полонием в 2006 году.

"Согласно показаниям, которые дала Скотленд-ярду Марина Литвиненко после смерти мужа, британская разведка начала выплаты в конце 2003 или в начале 2004 года, когда 18 тысяч фунтов были переведены на общий банковский счет четы", — пишет The Sunday Times .

Как отмечает ИТАР-ТАСС, Марина Литвиненко дала эти показания 7 лет назад, однако они были впервые обнародованы только сейчас.

По данным газеты, Александр Литвиненко получал также деньги за сотрудничество от испанских спецслужб.

[rutv]70787[/rutv]

 

[rutv]75340[/rutv]

 

Маргарет Тэтчер. СКОЛЬКО В РОССИИ ЛИШНИХ ЛЮДЕЙИ

Aнглийская идеология. "Ненужным" людям надо помочь уйти из жизни.



Добавлено через 1 минуту
"Англичане - самая коварная и хитрая нация в политике. Они всегда успешно реализовывали истории с отравлениями, убийствами и покушениями, причем через подставных лиц", - пояснил Тьерри Ленц, профессор, историк, директор фонда "Наполеон".